Четвертая высота
ОГОНЁК
- Не уходи,- сказала Гуля.- Мне темно. Мама наклонилась над сеткой кровати:
- Темнота, Гуленька, совсем не страшна.
- Да ведь ничего же не видно!
- Это только сначала ничего не видно. А потом ты увидишь такие хорошие сны!
Мама укрыла дочку потеплее. Но Гуля снова подняла голову. Девочка смотрела на
окно, которое едва светилось от уличных фонарей сквозь синюю штору.
- А тот огонёк горит?
- Горит. Спи.
- Покажи мне его.
Мама взяла Гулю на руки, поднесла к окну.
Напротив, над стенами Кремля, реял флаг. Он был освещён снизу и трепетал, как
пламя. Этот флаг маленькая Гуля и называла "огоньком".
- Видишь, горит огонёк,- сказала мама.- Он и всегда будет гореть, Гулюшка.
Никогда не погаснет.
Гуля положила голову на плечо матери и молча смотрела на пламя, трепещущее в
тёмном небе. Мама унесла Гулю в кроватку.
- А теперь спи.
И она вышла из комнаты, оставив девочку одну в темноте.
ТРЁХЛЕТНЯЯ АРТИСТКА
Гулей прозвали её, когда ей не было ещё и года. Лёжа в кроватке, она улыбалась
всем, и целый день в комнате только и слышалось:
- Гу-гу...
От этого гортанного голубиного воркованья и пошло имя: Гуленька, Гулюшка. И
никто уже не вспоминал, что настоящее имя Гули - Марионелла.
Одним из первых слов, которые сказала Гуля, было слово "сама". Когда её в первый
раз спустили на пол, она вырвала руку, закричала:
- Сама! - покачнулась и пошла.
Она сделала шаг, другой и шлёпнулась вниз лицом. Мама взяла её на руки, но Гуля
сползла на пол и, упрямо передёрнув плечами, снова затопала. Её несло всё дальше
и дальше, из одной комнаты в другую, и мать едва поспевала за ней.
Гуля росла. Всё увереннее топали её ножки по комнатам, коридору и кухне, всё
шумней становилось в квартире, всё больше разбивалось чашек и тарелок.
- Ну, Зоя Михайловна,- говорила Гулиной матери няня, приводя Гулю домой с
прогулки,- много вынянчила я ребят, а такого ребёнка сроду не видала. Огонь, а
не ребёнок. Сладу никакого нет. Как сядет на санки, так и не снимешь с них.
Десять раз с горки скатится, и всё ей мало. "Ещё, кричит, ещё!" А ведь санки-то
у нас не свои. Сколько слёз, сколько крику, спору! Не приведи бог такого ребёнка
нянчить!
Гулю отдали в детский сад.
В детском саду Гуля присмирела. Дома, бывало, она ни минуты не посидит спокойно,
а здесь она целыми часами сидела тихо, молча и лепила что-нибудь из пластилина,
для которого придумала более короткое название - лепин.
Ей нравилось также строить на полу из кубиков разные дома и башни. И плохо
приходилось тем ребятам, которые осмеливались разрушить её сооружение. Вся
красная от обиды, она вскакивала и награждала своего сверстника такими тумаками,
что он поднимал рёв на весь детский сад.
Но всё же ребята любили Гулю и скучали, если она не приходила в детский сад.
- Она хоть и драчливая, а зато с ней играть здорово,- говорили мальчики.- Она
придумывать умеет.
Гулина мать работала в то время на кинофабрике. И режиссёры, бывая у Королёвых,
говорили, глядя на Гулю:
- Вот бы нам Гульку в кино!
Им нравилась резкая весёлость Гули, лукавый свет её серых глаз, её
необыкновенная живость. И однажды мама сказала Гуле:
- Ты сегодня в детский сад не пойдёшь. Мы с тобой поедем смотреть рыбок и птиц.
В этот день всё было не так, как всегда. К подъезду подкатил автомобиль. Гуля
уселась рядом с мамой. Приехали они на какую-то площадь, где толпилось столько
народу, что нельзя было ни проехать, ни пройти. Отовсюду слышался разноголосый
петушиный крик, хлопотливое кудахтанье кур. Где-то важно гоготали гуси и,
стараясь всех перекричать, что-то быстро лопотали индюки.
Пробиваясь сквозь толпу, мать взяла Гулю за руку.
На земле и на лотках стояли клетки с птицей и садки с живой рыбой. В воде
медленно плавали большие сонные рыбы и проворно сновали вверх и вниз маленькие
золотые рыбки с прозрачными, развевающимися, будто кружевными, хвостами.
- Ой, мама, что это? - вскрикнула Гуля.- Водяные птички!
Но в это время какой-то незнакомый широкоплечий человек в кожаной куртке подошёл
к Гуле и, кивнув её маме, взял Гулю на руки.
- Я тебе сейчас что-то покажу,- сказал он ей и куда-то её понёс.
Гуля оглянулась на маму. Она думала, что мама отнимет её у "кожаного дяди", но
мама только помахала ей рукой:
- Ничего, Гуленька, не бойся.
Гуля и не думала бояться. Только ей не нравилось сидеть на руках у чужого,
незнакомого человека.
- Я сама пойду,- сказала Гуля,- пустите меня.
- Сейчас, сейчас,- ответил он, поднёс её к стеклянному ящику и спустил на землю.
Там, в зелёной густой траве, копошились какие-то длинные, толстые верёвки. Это
были ужи. Гуля недолго думая вцепилась в одного из них и потащила.
- Ну и храбрая же ты девочка! - услышала Гуля над собой голос "кожаного дяди".
Трёхлетняя Гуля и не подозревала, что этот дядя был кинооператор и что её только
что сняли для новой кинокартины.
В те годы на Трубной площади каждое воскресенье торговали всякой живностью.
Любители птиц, рыб, диковинных зверушек всегда могли выбрать здесь по своему
вкусу и певучую канарейку, и щегла, и дрозда, и породистого охотничьего щенка, и
черепаху, и даже заморского попугая.
Кинооператору привезли Гулю на Трубную площадь, потому что в этот день они
снимали картину "Каштанка" по рассказу Чехова. В картине этой собака Каштанка
попадает на Трубный торг и теряет своего хозяина в толпе взрослых и детей.
Спустя несколько дней Гуле Королёвой прислали из кинофабрики её первый заработок
- два рубля.
Один рубль был истрачен в тот же день. Дома случайно не было денег, и Гулин
рубль как раз пригодился на лекарство для самой же Гули.
Другой рубль - большой, новенький, жёлтого цвета - хранится до сих пор у Гулиной
матери. Он спрятан в коробочке рядом с льняной шелковистой прядкой Гулиных
младенческих волос.
СЛОН И ГУЛЯ
Гулю взяли в зоопарк.
Она шла вместе с мамой по усыпанной песком дорожке мимо длинного ряда клеток с
какими-то толсто-рогими козлами, баранами и бородатыми быками. Возле высокой
железной ограды они остановились. Гуля увидела за решёткой что-то огромное,
клыкастое, с длинным, до земли, носом.
- У, какой! - вскрикнула Гуля, прижимаясь к матери.- Мама, почему он такой
большой?
- Такой вырос.
- А я его боюсь?
- Нет, не боишься.
- А кто он такой?
- Слон. Он добрый, и бояться его не надо. У себя дома он даже нянчит маленьких
детей.
- Возьми его ко мне в няньки! - сказала Гуля.
- Его отсюда не отпустят,- ответила мама смеясь.- Да и места для него у нас
маловато.
Целый год после этого Гуля вспоминала большого, доброго слона.
И когда наконец её опять привели в зоопарк, она прежде всего потащила маму к
слону.
Держа в руках большой красно-синий мяч, она подошла к самой решётке.
- С добрым утром, слон! - вежливо поздоровалась Гуля.- Я вас помню. А вы меня?
Слон ничего не ответил, но наклонил свою большую умную голову.
- Помнит,- сказала Гуля.
Мама вытащила из сумочки гривенник.
- Смотри, Гуля,- сказала она,- я брошу ему монетку.
Слон пошарил по земле хоботом, поднял монетку, словно кончиками пальцев, и сунул
сторожу в карман. А потом схватил сторожа за воротник и потянул за собой. Сторож
не мог устоять на ногах и побежал вприпрыжку, как мальчик. Гуля громко смеялась.
Смеялись и другие ребята, столпившиеся у решётки.
- Мама, куда слон его тащит? - спросила Гуля.
- Это он требует от сторожа чего-нибудь вкусного. Ступай, говорит, принеси.
Даром я тебе свою монету отдал, что ли?
Сторож послушно ушёл в соседнее помещение, где была кладовая слона, а слон
зашагал не спеша, мягко, неслышно, будто он был в валенках.
- Мама, слон булку любит? Можно ему бросить?
Гуля бросила слону булку. Слон задрал кверху хобот, нижняя челюсть у него
отвисла, и булка угодила прямо в пасть.
И тут Гуля увидела, что мяч выскользнул у неё из рук и покатился под решётку к
слону.
- Мячик! - закричала Гуля.- Слон, отдай, пожалуйста, мяч!
Слон хлопнул ушами и, зажав мяч хоботом, словно в кулаке, посмотрел на Гулю
искоса умным маленьким глазком.
- Ну вот,- сказала Гулина мама,- так я и знала. Говорила я тебе - оставь мячик
дома!
Но в эту минуту слон выпустил мяч, и он покатился по земле, стукнулся о решётку
и откатился назад, к самым его ногам.
- Погоди, Гуля,- сказала мама,- сторож сейчас вернётся и достанет твой мячик.
Но Гули рядом с ней уже не было. Мать быстро огляделась по сторонам.
- Где же это она?
- Ребёнок, ребёнок в слоновнике! - закричали вокруг.
Мать взглянула на решётку. Там, по ту сторону решётки, у самых ног слона стояла
её Гуля, казавшаяся от такого соседства ещё меньше.
Слон пошевелился, и все охнули. Ещё секунда, и широкая, тяжёлая слоновья ступня
опустится на цветной комочек и раздавит его.
- Сторож, сторож! - закричали люди.
Но слон осторожно переступил с ноги на ногу и попятился назад.
Гуля отвела рукой хобот и спокойно подняла с земли мячик.
- Чего вы все кричите? - сказала она, протискиваясь сквозь прутья решётки.- Мама
говорит, что слоны даже нянчат маленьких детей!
Домой Гуля шла молча. Мама с ней не разговаривала. Видно было, что она всё ещё
не могла успокоиться после Гулиной проделки.
- Мамочка, прости меня, пожалуйста,- сказала Гуля.- Ты же сама говорила, что я
его ничуточки не боюсь. Отчего же ты за меня испугалась?
Из глубины парка донеслись какие-то странные звуки, похожие на гудки парохода.
- Это твой слон кричит,- сказала мама.- Вот какой он бывает злой, если его
раздразнить. А кто его раздразнил? Ты! Пожалуйста, в другой раз не лезь без
спросу к слонам!
