Наташа и Кузька

Все это рассказал Наташе волшебный сундучок, когда в него положили
(домовенок сам об этом попросил) Кузькин портрет, который нарисовала
девочка. Рисовать его было не так-то просто.
– Оно бы и хорошо, – говорил Кузька, разглядывая картинку за
картинкой, – да нарисован не я. Это Чумичка, мой троюродный брат, чучело
лохматое! Рисуй заново! Опять не я. Либо Афонька, либо Адонька, их даже
матушка с батюшкой не различают. Как ты угадала? А это неведомый какой-то
домовенок. Интересно, чей он, откуда, как зовут? Еще рисуй!
У Наташи руки устали, карандаш не слушается. Кузька заглянул в альбом:
– Конурник нарисован! Как есть вылитый конурник! Не слыхала, что ли?
Конюшенники – в конюшнях, при лошадях, а конурники – при собаках, собачьи
домовые. Через каждое слово на собачий лай перескакивают. Что ж ты меня-то
не нарисуешь? Или я хуже конурника?
Кузька так огорчился, что девочке стало его жалко. И на чистом листе
возник еще один рисунок. Увидев его, Кузька перекувыркнулся от радости. Все
в точности, будто в зеркало глядится! Ну, может, помоложе лет этак на сто.
Шесть веков ему на рисунке, не больше.
Рисунок положили в сундучок и спели волшебную песню. Когда сказка
кончилась, Наташе захотелось посмотреть на рисунок. Но рисунка в сундучке не
было.
– Весь рассказался! – обрадовался Кузька. – Сказка вся! Сказал бы
лучше, да нельзя!
Тихо стало в комнате. Только дождь стучит за окном.
– Кузенька! – шепотом спросила Наташа. – А кто была Настенька?
– Твоя прабабушка! – ответил домовенок.
– А где маленькая деревенька?
– Вот здесь. Где сейчас наш дом стоит.
– Как здесь? А небольшая речка? – удивилась Наташа.
– В трубе течет, – важно ответил Кузька. – Сначала удивилась, когда
в трубу ее загоняли, а теперь привыкла, течет себе под землей. Наполнит
пруд, поглядит на небо, на дома – и опять под землю.
В окна стучал дождь.
– И как ему не надоест? – рассуждал Кузька. – Сухого места на земле
небось не осталось. И стучит, и скребется, к нам просится. А что это он в
дверь стучит?
– Мама не велела открывать дверь, – вспомнила Наташа.
– Кому попало не велела, – уточнил Кузька. – А это неизвестно кто,
да еще не звонит, а стучится. Вот откроем и посмотрим.
Наташа открыла дверь. Никого нет. Оглянулась, и Кузьки нет. Только
мокрые следы ведут в ее комнату. Вернулась, а там среди игрушек сидят два
Кузьки. Второй домовенок поменьше и весь рыжий. Смотрит на девочку, молчит и
улыбается.
– Это Вуколочка! – сказал тот Кузька, который покрупнее. – Он тебя
стесняется. Долго молчать будет.
Вдруг девочка услышала какой-то плеск в углу. В круглом аквариуме среди
снующих рыбок кто-то сидел и глядел круглыми печальными глазами.

– Это водяной, – объяснил Кузька. – Крохотный еще. Вуколочка его по
дороге нашел. Испугался темноты в трубе, вылез из речки. Пусть поживет у
тебя хотя бы лет шестьдесят, пока немного не подрастет. Ладно?