Маленький оборвыш
МАЧЕХА
Мне было шесть лет. Моя мать умерла; отец женился на другой. Мачеха моя
была злая, ленивая и хитрая женщина. Звали ее миссис Берк. Целый день морила
она меня тяжелой работой, заставляла нянчить ребенка, носить из колодца
воду, убирать комнату, бегать в лавку - и очень худо кормила меня.
Отец давал ей каждое утро деньги на хозяйство, она тратила их на водку,
потому что была пьяницей и без водки не могла прожить ни одного дня. Чтобы
обмануть отца, она посылала меня в лавчонку купить на грош кучу старых
негодных костей и рассказывала отцу, что это остатки от наших обедов.
Отец возвращался домой только вечером; он служил продавцом у одного
богатого зеленщика на базаре - и очень уставал за целый день. Ему всегда
было приготовлено к ужину горячее блюдо, а так как я очень часто с самого
утра не ел ничего, кроме корки хлеба, мне сильно хотелось получить хоть
кусочек мяса. Если мачеха видела, что отец дает мне что-нибудь со своей
тарелки, она сейчас же начинала лгать.
- Ах, милый Джеймс, - говорила она, - пожалуйста, не кормите
ребенка: он, право, объестся и заболеет! Он ужасно жадный. Сегодня за обедом
я три раза накладывала ему такие огромные порции вареной баранины, что
хватило бы на двоих.
- Экий, негодяй! - кричал отец. - Вертится тут да смотрит мне в рот,
точно не ел целый месяц! Пошел спать, обжора, пока я не отхлестал тебя
розгой!
Я ложился спать с пустым желудком, не смея произнести ни слова в свое
оправдание.
Раз мачеха сыграла со мной особенно гадкую штуку. К ней пришла в гости
какая-то женщина, и они вместе пропили все деньги, которые отец оставил на
обед и на ужин. Когда гостья ушла, мачеха, немного протрезвившись, начала
трусить: ведь отец будет очень сердиться, если узнает, что она оставила
семью без еды. Кроме того, надо было откуда-нибудь достать денег отцу на
ужин. Но откуда?
Она стала плакать и причитать самым жалобным голосом.
- Бедная я, несчастная, что мне делать? - рыдала она.- Скоро придет
твой папа, голубчик Джимми! Он скоро придет домой! Я не могу приготовить ему
ужин, и он до смерти изобьет меня! Несчастная я, бедная женщина!
Ее слезы тронули меня, и сердце мое растаяло от нежного названия
"голубчик". Я пошел к мачехе, старался утешить ее и спрашивал, не могу ли я
чем-нибудь помочь ей.
- Это ты так только говоришь, Джимми, - сказала она,- а думаешь
совсем другое. Да и правда, ты не можешь меня жалеть: я всегда дурно
обращалась с тобой! Ох, уж только бы миновала эта беда, я пальцем тебя
больше не трону!
Смиренное раскаяние мачехи еще сильнее растрогало меня.
- Вы мне скажите только, чем вам помочь, я все сделаю, - с жаром
уверял я ее.
- Помочь-то мне, конечно, можно, милый Джимми, только мне не хочется
просить тебя об этом. Вот тебе, голубчик, полтора пенса, трать их, как
хочешь.
Щедрость миссис Берк ошеломила меня, и я стал еще больше упрашивать ее
сказать мне, как помочь ей.
- Да видишь ли, душенька,- проговорила она наконец,- ты бы мог
оказать папе, что я дала тебе денег и послала тебя в аптеку купить для твоей
маленькой сестренки лекарства и что ты будто бы потерял эти деньги. Ведь это
не трудно, голубчик Джимми?
- А если отец поколотит меня?
- Полно, дружок! Как же это можно? Ведь я буду тут! Я скажу отцу, что
на тебя налетел ротозей огромного роста, толкнул тебя, выхватил у тебя
деньги и убежал, так что ты ни в чем не виноват. Отец не станет тебя бить,
будь уверен! А теперь поди погуляй, купи себе, что хочешь, на свои полтора
пенса.
Я ушел, хотя на душе у меня было неспокойно. Я нарочно не спешил в этот
вечер возвращаться домой, чтобы мачеха успела рассказать отцу историю о
потерянных деньгах.
Когда я вошел, отец стоял у дверей с ремнем в руке.
- Иди-ка сюда, негодяй! - вскричал он, хватая меня за ухо.- Куда ты
девал мои деньги? Говори сейчас!
- Я потерял их, папа! - проговорил я в страхе, смотря умоляющими
глазами на миссис Берк. И ожидал, что она вступится за меня.
- Потерял? Где же это ты их потерял?
- Да я шел купить лекарство для Полли, а большой мальчик наскочил на
меня и вышиб их у меня из рук.
- И ты думаешь, я поверю твоим россказням! - вскричал отец, бледный
от гнева.
Меня не особенно удивило недоверие отца, но я был просто поражен, когда
мачеха вдруг проговорила:
- Да, вот он и мне сказал такую же неправду. А спросите-ка у него,
Джеймс, где он шатался до сих пор и отчего у него масляные пятна на
переднике?
На моем переднике действительно были пятна от жирного пирожка, которым
я полакомился за свои полтора пенса.
- Ах ты, дрянной воришка! - закричал отец. - Ты украл мои деньги и
угощался на них!
- Да, я думаю, что это так, Джеймс,- сказала подлая женщина, - и я
советовала бы вам задать ему хорошую порку.
Она стояла тут, пока отец стегал меня до крови толстым кожаным ремнем.
Насколько было возможно, я прокричал ему всю историю о деньгах, до он не
слушал меня и бил, пока рука у него не устала. После порки меня заперли в
темную комнату и оставили там до ночи. О, как возненавидел я мачеху! Я был
так взбешен, что почти не чувствовал боли от кровавых рубцов.
Отец слепо верил этой лукавой обманщице и требовал, чтобы я любил ее,
как родную мать. Раз вечером он пришел вместе с каким-то молодым человеком и
послал меня за бутылкой рома. Когда я принес ром, гость налил стаканы и стал
пить за здоровье отца и мачехи и желать им всякого счастия. Меня это
нисколько не интересовало, и я уже собирался уйти вон из комнаты, когда отец
остановил меня.
- Поди сюда, Джим,- сказал он.- Видишь ты, кто это сидит на стуле?
- Конечно, вижу,- отвечал я. - Это моя мачеха, миссис Берк.
- Не смей называть ее мачехой, Она тебе не мачеха! - крикнул отец.
- А кто же она?
- Она тебе мама, вот как ты должен называть ее! И ты должен любить ее,
как родную мать. Поди поцелуй ее сию же минуту.
В словах отца не было ничего особенно печального, но, услышав их, я
принялся горько плакать.
- Скажите, пожалуйста, чего этот негодяй хнычет? - закричал отец.
- Оставь его, друг мой, - вмешалась мачеха. - Он ужасно упрямый
мальчишка... Да ведь ты и сам знаешь, какой он дрянной!
Я заплакал еще сильнее, потому что я очень любил мою покойную мать, и
мне было больно называть скверную, лживую женщину матерью.
Отец рассердился и ударил кулаком по столу
- Полно, не нападайте на мальчугана! - сказал гость. - Сколько ему
лет, Джеймс? - обратился он к отцу.
- Седьмой год.
- Э, так ему, пожалуй, скоро придется самому себе хлеб зарабатывать.
- Еще бы, еще бы! Давно пора! - затараторила мачеха.- Вон какой
большой мальчишка! Пора зарабатывать деньги. Довольно бездельничать.
- Да ведь он и так работает, - недовольным голосом заметил отец, -
он целые дни нянчит Полли.
- Ну, уж работа! Сидит себе с милой крошкой на руках, а то бросит ее
да играет с мальчишками.
- А я вам скажу, - решительным голосом произнес гость, - что нет
хуже на свете работы, как нянчить ребенка! Меня самого заставляли заниматься
этим милым делом, но я бросил его при первой возможности, хотя мне после
этого пришлось взяться просто за л а я н ь е.
При этих словах добрый гость сунул мне тихонько в руку пенни. Мне
ужасно хотелось скорей улизнуть, чтобы прокутить свои деньги, и я перестал
обращать внимание на разговоры больших. Однако слова молодого человека о
лаянье крепко запали мне в ум. Я сам охотнее стал бы лаять по-собачьи, чем
нянчиться с ребенком. Но кому могло понадобиться мое лаянье? Я видел иногда,
как пастух гонял гурты овец, и видел, как мальчики помогали ему загонять
стада и при этом лаяли и визжали по-собачьи, но я никогда не воображал,
чтобы за такое дело платили деньги. Зачем пастуху нанимать мальчиков для
лаянья? Ему дешевле стоило бы содержать настоящую собаку,- рассуждал я.
Однако гость сказал, что лаять лучше, чем нянчить ребенка, а он еще не знал,
как худо мне живется, как мало заботится обо мне отец, как мучит меня злая
мачеха! Ему было неприятно нянчить ребенка, а для меня это - настоящая
пытка.
