Воробьиный язык

Наташа решила больше не смеяться над Кузькой. Если маленькие чего не
знают, на то они и маленькие. Вырастут – узнают. А Кузька – совсем
маленький, хоть и в огромных лаптях. Откуда ему знать про самолеты?
– Ты разве в машине с нами приехал? -спросила девочка.
– А то где же? – важно ответил лохматик. – Я у нее спросил:
"Довезешь?". "Полезай, – отвечает, – довезу".
– У машины спросил?
– А как же? Без спросу – останешься без носу. Очень удобно ехал. В
ведре. Мы с веником там хорошо уместились.
– Что ж, машина так и сказала: "Полезай – довезу"?
– Ну, она-то по-своему, по-машинному: рр! Да я не глупый, понял. Вот и
довезла. Тут я, видишь? Вот он. – Кузька для убедительности потыкал в себя
пальцем и сказал, что машинные языки не ахти как знает. То ли дело птичьи
или звериные.
И тут как раз зачирикал воробей. Может, Летун прилетел благодарить за
угощение? Наташа искала глазами воробья, а в кухне уже свистели синицы,
заливался соловей, стучал дятел.
Мяукнула кошка. Птицы умолкли. Громко залаяла собака. Невидимая кошка
заорала изо всех кошачьих сил и удрала. А невидимая собака вдруг так тявкнет
на девочку! Наташа чуть со стула не свалилась и закричала: "Мама!" И тут все
стихло, кроме Кузькиного смеха. Это он кричал разными голосами. Ну и Кузька!
Она хотела попросить, чтобы Кузька еще полаял, но тут замычала корова,
закукарекал петух, заблеяли овцы и козы, закудахтала курица, запищали
цыплята. Курица звала детей все громче, цыплята пищали все жалобней, а потом
смолкли. Верно, курица увела их подальше от стада, от множества копыт и
мохнатых ног. Вдруг замолкли овцы с козами и заревел кто-то страшный.
Зашумели, заскрипели деревья, завыл ветер. Кто-то ухал, верещал, стонал. Но
вот все затихло и в тишине что-то взвизгнуло.
– Страшно, да? – спросил Кузька. – Я тогда тоже испугался. – Когда
и где испугался, он рассказывать не стал, а задумчиво произнес: –
По-воробьиному-то я давно говорю. И по-вороньи, и по-куриному. Лошадиный
знаю, козлиный, бычий, свинячий, ну и кошачий, и собачий. А когда в лес
попал, заячьему выучился, беличьему, лисьему... Волчий понимаю, медвежий.
Рыбьи языки хуже знаю, труднее они: покуда выучишь, десять раз утопнешь или
простудишься. Еще карасий от щучьего отличу, а больше ни-ни.
Наташа во все глаза смотрела на Кузьку. Маленький, а сколько языков
знает! А вот она, хоть и большая, знает всего несколько десятков английских
слов и одно немецкое.
– Кузенька! – робко спросила Наташа. – А теперь ты скажешь, кто ты?
Или еще не пора?
Кузька внимательно посмотрел на девочку и стал загибать пальцы:
– Кормленный я? Кормленный. Поенный? Поенный. В бане паренный?
Паренный. Ну так слушай...
И тут в дверь постучали.
– Беги открывай! – прошептал Кузька, – Да никому про меня не
сказывай!