Берлога

Маленький домовенок вслед за маленьким лешонком выскочил на большую
поляну. Посреди – бугор, на бугре – сосна, красная, как огонь в печи.
Большой корявый пень под сосной качнулся, приподнялся. Под ним открылась
дыра. Из дыры, упираясь в землю корнями, полез еще один корявый пень. Кузька
наутек от такого ужаса.
– Постой, сынок, погоди чуток! – добрым голосом крикнул ему пень. –
И ты, Лиса, постой!
Пень шагнул к кустам и вытащил из них рыжую Лису.
Тут Кузька разглядел, что у пня не корни, а руки и ноги.
– Ты смотри, зайчишек молоденьких не лови. Они у меня все на счету, –
сказал живой пень, держа в руках Лису. – Вот разведется у нас побольше
зайцев, тогда и гоняйся за лопоухими.
Пень погрозил Лисе пальцем и поставил на землю. Морда у Лисы была
такая, будто она сама только что держала кого-то поперек живота, учила
уму-разуму. Быстро оглядев Кузьку, Лиса гордо ушла в кусты.
Так вот какой дедушка Диадох! Руки-ноги похожи на корни, волосы – на
сухую траву, борода – на мох, а глаза – как ясное небо.
– А это кто же? На кого похожий? – спросил дед Диадох, разглядывая
Кузьку. – Для медвежонка слишком голый. Для лягушонка слишком лохматый.
Водяной посуху не ходит. На кикимору не очень похож. И весь трясется. Уж не
родня ли ты нашей осине?
Кузька так стучал зубами, что дятлы на стук откликались.
– Да он озяб! – Дед схватил домовенка, утащил его под пень, в черную
нору, и опустил во что-то шуршащее, мягкое, теплое.
Когда глаза привыкли к темноте, Кузька разобрал, что сидит в коробе с
сухими листьями.
- Сколько живу на свете, – удивлялся дед, – таких лешонков не видал.
– Он не лешонок, дедушка. Он – домовенок.
– А-а. То-то, гляжу, больно дикий. Из роду домовых, говоришь? Слыхать
слыхал, видать не видал. Это растет на тебе или как? – тронул он Кузькину
одежду, с которой текла вода.
Вместо ответа Кузька начал стаскивать мокрые лапти, рубаху.
– Вот-вот, так я и думал. Скидывай, сынок, погрейся чуток, – ласково
приговаривал дед Диадох, забирая одежду и укладывая дрожащего Кузьку
поглубже в короб. – Лежи, согревайся, сил набирайся. Деревья по осени тоже
листву сбрасывают, холодную да мокрую. Весной новая вырастет.
– У меня не вырастет! – испугался Кузька.
- Зато высохнет! – успокоил его дед, укутывая по самую шею сухими
листьями. – А это что? – и взял у Кузьки сундучок.
– Там тайна, дедушка! – еще больше испугался Кузька.
– Ну, коли так, береги ее! – сказал дед, помогая запрятать сундучок
на самое дно короба.
Кузька огляделся. Батюшки, сколько змей, целые выводки! Не сразу
догадаешься, что это извиваются и свешиваются с потолка корни деревьев.
Раз восемь в дверь заглянула любопытная заячья мордочка. То ли восемь
зайцев один за другим прибегали взглянуть на Кузьку, то ли заяц, которого
старый леший спас от Лисы, заглядывал восемь раз.
По углам и вдоль стен берлоги стояли еще короба и корзины, а в них
что-то шевелилось, шуршало, потрескивало.
Кузька то и дело ловил на себе взгляды крошечных блестящих глаз.
Какие-то малявки сидели на корнях, ползали по стенам и смотрели, смотрели на
домовенка.
– А ну, кыш отсюда! – прогнал дед лесную мелочь и, смеясь, повторил:
– Так тебе наша осина не родня ли?
– Мне деревья не родные. Мне бы что-нибудь поесть, дедушка
Дед Диадох, задумчиво пожевав губами, принес из темного угла сухую
лягушку.
– Кормись, сынок!
Кузька не стал есть сушеную лягушку.
– Не любит, – сокрушался дед. – Я журавлю берег. Деревом ее, бедную,
придавило. Может, это хочешь? – и принес из другого угла пучок сухой
душистой травы.
Кузька понюхал и отвернулся.
– Не умеет! – вздохнул дед. – А ничего, вкусная, я пожевал. Лосятам
закуску припас к зиме. Да скажи нам, чем ты сыт бываешь?
– Блинами! Пирогами! Молоком! Киселем! Кашей! Репой! Квасом! Щами!
Хлебушком! – единым духом выпалил Кузька и облизнулся.
– Сколько незнакомых вещей есть на свете, – покачал головой дед. –
Век живи...
– Век учись, – вздохнул домовенок.
– И у вас так говорят? – обрадовался дед. – Ну, коли помыслы у нас
одинаковые, то и вкусы одинаковые найдутся. Повернись да оглянись. Может,
выберешь чего по вкусу?
Кузькины глаза, привыкшие к темноте, мигом разглядели большущую корзину
с орехами.
– Э, да у тебя вкусы, как у белки! – рассмеялся дед и притащил еще
два короба: один с шишками, другой с сухими грибами.
Кузька отнесся к этому угощению без особой радости. Дед подумал,
подумал и приволок колоду с медом. Тут-то гость показал, на что способны
домовые.
Любопытный Лешик тоже лизнул и потом долго вытирал язык то одним
зеленым локтем, то другим. Так и закусывал домовенок орехами с медом, пока
не почувствовал, что сей же час уснет. Последнее, что услышал Кузька,
засыпая:
– Дедушка, в лесу дождь? – Дождь, внучек, ливень... – Дедушка, в
лесу ветер? – Ветер, внучек, буря... – Дедушка, в лесу гроза? – Гроза,
внучек, бушует, ветер дует, молния полыхает, всех пугает. Пора нам с тобою
там быть, беду опередить.